ПОЛЯРНИК
Даня смотрит в окно — всё белым-бело! Разве можно пропустить такой день? Как не отправиться на прогулку с ледянкой и лопатой под мышкой?
Мама и младшая сестра Марта уже проснулись. Сейчас все вместе позавтракают и пойдут гулять в овраг. Марта будет спать в коляске, ведь ей ещё и года нет, а Даня (ему-то уже пять лет) станет кататься со склона вниз. В прошлом году проехался раз, врезался в дерево да ледянку сломал. Потому-то они с мамой облюбовали другой склон, более пологий, в соседнем овраге. Зимой там народу видимо-невидимо: кто — на санках, кто — на ледянке, а кто лопатой снег разгребает или в снежки играет. А иной раз посмотришь — то там, то здесь из-за дуба снеговик выглядывает.
Вышли, а вокруг не снег — лёд всю землю сплошь устелил. Словно в зеркало, можно в него смотреться. Ух, скользко! Коляска с Мартой едет наперекосяк, мама нервничает, Даня еле тащится — все боятся упасть. Насилу как доплелись до оврага.
— Данюш, ты погоди, не съезжай сразу вниз, смотри: всё вокруг коркой льда покрыто. Ты сначала подумай, как взбираться будешь, ведь мы с Мартой тебе не помощники, — начала мама, но не тут-то было: мальчуган уже укатился вниз с весёлым криком.
Только он хотел встать с ледянки на ноги — падает на коленки. Кое-как поднялся, ледянку взял, да шагу ступить не может — разъезжаются ноги на льду. Эх, вот ведь мама предупреждала! Ледяная корка — не шутка: покрыла всё и всюду. Устелила овраг и тропки все кругом сковала.
— Так, слушай сюда! — кричит сверху мама. — Мы с Мартой сейчас начнём двигаться вдоль оврага, а ты ступай за нами, только по низу, слышишь?! Найдёшь место, где вскарабкаться можно будет, там и поднимешься.
Так они и поступили. Идёт Данила и думает:
«Да это просто Северный полюс какой-то! Как выбираться-то отсюда стану? Мама — там, я — тут, рассчитывать придётся только на себя…»
Долго идти не пришлось — вылез мальчишка у трёх деревьев, росших рядом. Мама протянула ему руку, а он ей — ледянку, и дело было сделано!
— Мы с тобой, как полярники, словно на Северном полюсе побывали, — говорила по пути домой мама, будто бы догадавшаяся, о чём думал Даня, когда шёл по дну оврага. — Природа, казалось, была против тебя, но ты оказался сильнее. Правда?
— Да, — мечтательно протянул Данила и унёсся мысленно туда, где кругом всё заледенело, где нет ничего и никого, кроме зимы и снега.
Он шёл — краснощёкий и довольный — и втайне гордился собой: вот какой он — настоящий полярник — всё выдержал.
ТРЕНИРОВКА ПАМЯТИ
На завтрак у Дани — гречневая каша. На обед — суп, можно борщ или щи, главное, чтоб с мясом. Ох, а сколько ещё впихнуть в себя надо: и полдник, и ужин…
«Так ведь целый день на одно сиденье за столом потратить можно!» — размышлял про себя Данила, ковыряясь ложкой в гречке.
Вы уже догадались: что Даня неохотнее всего в жизни делал — так это ел. Про таких, как он, взрослые обычно говорят: «Ребёнок плохо ест». Так вот Данила неважно ел в детском садике (а чаще всего почти ничего там не ел), неохотно ел дома, а в гостях его и вообще приходилось уговаривать хоть что-нибудь попробовать.
«И почему взрослые убивают на это столько времени? Неужели не видят: вокруг столько всего интересного! А они всё — еда да еда!» — думал Даня, глядя в окно на падающий снег.
— Данила, иди есть! — кричала из кухни мама, отрывая ребёнка от очень важного дела.
— Сейчас, мам, пожар потушу и приду, — протягивал он ей в ответ, подгоняя пожарную LEGO-машину.
Он никогда и никому не мог признаться, что голоден. Даже маме на ушко, по секрету. Но как только просил конфетку — всё, попался: мама точно знала, что сын кушать хочет.
Вечером вся семья собиралась за ужином, когда папа приходил с работы. Маленькая Марта сидела на своём детском стульчике, за своим отдельным маленьким столиком, а все остальные — за общим столом.
Однажды мама предложила поиграть во время еды в такую игру: делиться друг с другом тем, как прошёл день, и выявлять, какое событие было самым приятным. Оказалось, это не так-то просто! Да и рассказы у всех получились разные. Мама предложила — ей и начинать. Она коротко прошлась по всем основным частям дня. А самым приятным для неё оказалось чтение книги во время послеобеденного сна своих детей. Даня ничего не смог вспомнить, кроме утренней прогулки и того, что мама снова заставляла его спать днём. Ему оказалось трудно назвать самое лучшее событие за день, но он немного подумал и решил, что это всё же просмотр мультфильма.
Папин рассказ получился намного длиннее маминого и Даниного, вместе взятых: он старательно перечислял момент за моментом, будто бы боясь что-то пропустить, подробно описывал каждый свой шаг на работе и медленно двигался от одного события к другому. Мама аж не выдержала и поторопила его! Для него самым приятным за день был… обеденный перерыв. Даню это просто возмутило: в который раз эта еда!
— Ну вот: опять за старое! — фыркнул он, когда мама напомнила ему, что сейчас рассказывает папа, а остальные слушают его и жуют.
— Вот теперь-то стало понятно, что всем нам нужно тренировать память — некоторые из нас с трудом могут вспомнить, что произошло сегодня утром, — заключила мама. — Итак, подведём итог: кто какие события назвал в числе лучших? Даня — просмотр мультфильмов, мама — чтение, а папа — обед. Кстати, Данила, все уже доели, а ты даже не приступил! Ешь же скорей!
— Опяа-а-ать, — протянул он в ответ и с грустью посмотрел в свою тарелку, всё ещё полную еды.
ДАЧНАЯ ИСТОРИЯ
Летом Даньке больше всего хотелось побыстрей поехать на дачу к бабушке с дедушкой. Он бы не отказался проводить там всё лето напролёт. Но не получалось, потому что бабушка и дедушка всю неделю работали. Поэтому внука брали лишь на выходные. А тут — у папы длинный отпуск. Значит, семьёй на дачу!
А что дома-то сидеть? Там всё поперёк своей воли: надо дожидаться, пока мама поведёт детей гулять. А иной раз родители и вовсе заставят в магазин тащиться. Разве это прогулкой назовёшь? То ли дело на даче — раздолье! К тому же, Даниле очень повезло с компанией. По соседству жили трое мальчишек шести-семи лет, как Даня, которые тоже приезжали погостить у своих бабушек с дедушками. Ребята всей гурьбой кочевали с участка на участок: там на батуте попрыгают, там в бассейне искупаются, там опробуют, на какое дерево лезть безопаснее, а там в песочнице повозятся или в «Лего» поиграют на веранде. В общем, всегда было чем заняться.
— Эй, Данилка, доставать-то как будем? — закричал на весь двор Кирилл, так что его бабушка буквально пулей вылетела из дома посмотреть, что случилось.
-Не зна-а-аю, — пожал плечами Даня и задумчиво посмотрел на самую верхушку дерева, на которой застрял его тапок.
-Придётся швабру вверх подбрасывать, чтоб она тряханула ветки, — решил Кирилл. — Авось, тапок и свалится на землю.
-Ну, давай попробуем, — согласился Данька. — Тащи швабру.
-Ага, я мигом, — согласился товарищ и исчез за домом.
-Я тебе дам швабру! — послышался из-за дома крик бабушки Кирилла. — Ну-ка марш отсюда! Как забросили, так и доставайте.
-А давайте дерево трясти! — предложил Сёмка и тут же принялся за дело вместе с Саньком.
Потом подключились и остальные. Ребята трясли что есть мочи. Но не тут-то было — тапок намертво повис между веток и листьев.
-Это теперь до поздней осени ждать, когда листьев не будет — может, тогда сам и упадёт, — сказала бабушка, сменив гнев на милость, и с улыбкой обратилась к Дане: — Что, беляк, в одном тапке домой-то пойдёшь?
Хорошее прозвище дала Даниле бабушка Кирилла: он и вправду был беловолосый, с серыми глазами. Кирилл и Семён — мальчишки тёмные. Сашка же — тот потемнее Дани, светло-русый.
Тут в небе показался самолёт.
-Гляди, самолё-о-от! Ур-р-ра-а-а! — закричали ребята, прикладывая руки козырьком ко лбу и щурясь от яркого солнца.
И махали ему вслед, провожая взглядом. Им становилось немножечко грустно. Они думали о лётчике, улетающем вдаль, о пассажирах, которых наверняка ждут невероятные приключения в том месте, куда они летят…
Недалеко от дачного посёлка был аэропорт, и поэтому мальчишкам было хорошо видно и слышно, как летучие машины набирали высоту или как, наоборот, шли на посадку. Большие и поменьше, белые, серые, голубые и даже зелёные, они гудели, приближаясь, и удивляли своей мощью и вместе с тем лёгкостью.
Вдруг как вольёт дождь! Ребята помчались под навес. Но такой дождь не переждать — он зарядил на весь день. То сильнее шёл, и тогда мальчуганы надели кепки как защиту от дождя, то чуть тише, и тут друзья придумали новое развлечение — грязевую лужу на Данькином участке делать. В ту часть огорода, на которой бабушка ничего не сажала, а земля всё равно была мягкой и податливой для копания, ребята принесли ведро воды, вылили его в небольшое углубление и стали там крупный транспорт туда-сюда катать. Дождик помогал — лужа долго не высыхала. Машины все заляпаны чёрными комьями, сами мальчишки вымазались по уши — зато восторг неописуемый! Вечером, когда папа мыл чумазого Данилу в тазике у дачного домика, то долго потешался над его видом:
-Да ты только посмотри на него, мать: и ведь светлого места на нём нету — весь прям как шахтёр. Какой он после этого заяц-беляк? Только что волосы белые его выдают! А что до твоего потерянного шлёпанца, так ты, давай, с завтрашнего дня на одной ноге учись прыгать, ну, или босым ходи, — пошутил папа, и они с сыном засмеялись.
И мама в ответ, улыбаясь, гладила сына по мокрой голове. А маленькая Марта приговаривала: «Няня», — что на её детском языке означало «Даня», и тоже гладила брата. Она всё хотела делать, как мама.
МЕШКИ С КНИЖКАМИ
Наконец-то Данька снова попал на дачу! Увидеться с друзьями — соседскими мальчишками — вот о чём он мечтал все эти дождливые августовские дни. Первым прибежал Кирилл.
-Привет, Данил!
-Привет! Ты знаешь, что со мной вчера произошло? Хочешь, расскажу?
-Давай!
-Мы вчера собрались ехать на дачу. Ну, сюда, в общем. У нас было мно-о-ого сумок. Папа дал мне нести два мешка с книгами, которые мама собрала. Там и мамины были, и для нас с сестрой. И даже на английском одна, «Волшебник Изумрудного города», про страну Оз то есть. Я взял свои мешки, взвалил их на плечи, и мы поехали вниз на лифте, вместе с мамой и Мартой. Мама мне говорит: «Ты постой тут, присмотри за Мартой в коляске, мешки на лавку положи, а то тебе тяжело их держать», — а сама пошла выбрасывать мусор. Тут вышел папа, взял коляску с сестрой и покатил её к нашей машине, она прямо у подъезда стояла. Я — за ним. А о мешках-то все забыли! Они так и остались на лавке лежать! В это время к подъезду подъехали два парня на скейтбордах, подростки. У одного чёлка была такая… длинная, на бок зачёсана, а вся остальная голова выбрита. А у другого обычная стрижка. Может, они устали кататься, захотели отдохнуть, присели на лавку — не знаю… Вот мама вынесла мусор, видит, что мы уже около машины ждём, и сразу пошла к нам. Она тоже не вспомнила о мешках, подумала, что мы их уже в багажник засунули. Ну, и мы уехали.
На другой день, на даче, мама захотела нам с Мартой «Мишкину кашу» почитать, пока мы в песочнице ковыряемся: «Где, — говорит, — такие матерчатые мешки с книжками, которые Даня нёс?». А мы с папой руками развели: «Не знаем», — говорим. Это потом уже, когда поискали и в доме, и в машине, папа вспомнил, что они у нашего подъезда в городе остались. Мама как начала рыдать: «Книжки, мои книжки!». И папа тут же уехал их разыскивать. А мама мне рассказала, что там и учебники мои были, и её ежедневники, два, и блокнот, в котором всё про сестру было записано: когда первый зуб полез и всё такое. В общем, мама очень горевала. Я понял, что виноват во всём я, ведь я мешки нёс, и я был за них в ответе…
-И что дальше было? — спросил Кирилл, которого Данин рассказ так захватил, что он даже игру свою бросил.
-Что-что? А то, что папа маме уже из Воронежа перезвонил и рассказал, что на лавке нашёл всего лишь один мешок, с учебниками для моих уроков. А второй — тю-тю: своровали. Идёт папа в подъезд, а навстречу ему выходит бабуля Тамара Алексеевна, она ещё цветы в палисаднике у подъезда выращивает, папа её о мешках с книжками спросил, а она говорит, что один какой-то тряпичный между четвёртым и пятым этажами валяется. Папа как побежит туда что есть мочи!
-Ой, и как? Нашёл? — перебил Кирилл, вытаращив глаза от беспокойства.
-Да найти-то нашёл, вот только мешок был полупустой. Из него три самые толстые книги стащили: «Волшебник страны Оз» и две мамины. И все три новые, представляешь? А детские книжки для Марты и мою «Мишкину кашу» вместе с ежедневниками и блокнотом не тронули.
-Наверное, это те два пацана? — предположил Кирилл.
-Вот и мы так сначала подумали. А мама говорит, что это точно не они, потому что та самая Тамара Алексеевна видела мешки поздно вечером: оба лежали на лавке. Значит, не те ребята. Мы-то уезжали раньше, когда светло было. А ещё мама считает, что не я один во всём виноват, а каждый из нас понемножку (кроме Марты — ей-то всего один год). Все мы ротозеи!
-Да, точно: как рассеянный с улицы Бассейной, — подытожил Кирилл.
Мама Данилы заметила, что они забыли о мешках неслучайно: те двое подростков невольно их загородили, когда на лавку сели. И члены семейства потому мешки не увидели. А вообще, Данина мама учит его из каждой ситуации извлекать уроки и ещё что-то хорошее. В этом случае хорошо то, что не потерялись мамины ежедневники и блокнот с записями про Марту, потому что заново всё это мама бы не написала. А книжки — жалко их, конечно, но такие можно в магазине снова купить.