Зеркало
На зеркале – седая паутина.
Смотрю в его глубины, не мигая.
Оттуда смотрит пожилой мужчина –
Спокойный взгляд, и голова седая.
Знакомые неспешные движенья…
Он мне в ответ печально улыбался:
Ну, здравствуй, моей жизни отраженье! –
Я сам с собою взглядом повстречался.
Со мной такого не случалось прежде:
Чтоб на минуту я остановился
И посмотрел не на свою одежду
И не на то, как я с утра побрился,
Но, словно заглянув за отражение,
Своих же мыслей вдруг услышал эхо
И испытал забытое волнение...
И захотел продлить мгновенье это.
А мне шептало в ухо еле слышно
Из зеркала пробравшееся эхо
О самом сокровенном, самом личном,
Что приводило к драме иль успеху.
Да я и сам всё это понимаю:
Вот зеркало, а вот лучи от солнца –
Один из них в глубины проникает,
Другой стеклом на стены отобьётся.
Так в нашей жизни… Есть и то, что важно,
И то, что только пыль и наважденье.
И годы нас учили не однажды
Свой делать выбор, глядя в отраженье.
Сквозь тень и солнца пыльные оттенки
Мой взор впивался вглубь и в отражении
Я за своей спиной увидел стрелки
Часов, что шли в обратном направлении,
И взгляд, что прямо в душу проникал...
Мне непонятно, кто здесь настоящий:
Двойник, что в этом зеркале стоял
Иль я, тревожно в зеркало смотрящий?
И те часы, что за моей спиной,
Чтó меряют они, забыв про жалость? –
То время, что двойник прожил со мной?..
Иль то, что в этом мире мне осталось?..
Ноябрь 2020 г., Стокгольм
ТАК ХОЧЕТСЯ...
Так хочется, чтобы пришла весна
Ко мне опять, и навсегда осталась!
Но голову покрыла седина,
А это знак зимы. Какая жалость!
Так хочется, чтоб лето началось,
Чтоб это вдруг среди зимы случилось
И солнце снова жаром обожгло,
И улыбнулся мир! Какая милость!
Так хочется, чтоб внуки подросли,
Чтоб радовали нас их смех и младость,
Чтоб дети их любили, берегли,
И я б при этом был. Какая радость!
Так хочется, чтоб свет не угасал!
Когда же растворюсь в стихов созвучье,
Чтоб кто-то близкий всё же их читал...
Я это так сказал, на всякий случай.
Март 2017 г.,Стокгольм
ПИТЕРСКИЕ ПОГОСТЫ
Люблю я в Питере погосты,
Мне слово кладбище не мило.
Для многих здесь кресты, да звёзды,
Их заманить сюда не просто,
А я б ходила и ходила.
Особенно порой осенней,
Когда и клёны и осины
Могилы словно акварелью
Укроют разноцветной сенью
И станет всё таким красивым.
Как наши годы быстротечны,
И память коротка у многих-
Грешим и кружимся беспечно,
Но здесь мы все сольёмся с Вечным
Ведь здесь подводит Жизнь итоги.
Здесь тихо, птичье щебетание
Не нарушает настроения,
Я словно в царстве увядания:
Осенних листьев опадание
На жизни стёртые ступени.
И здесь как в прошлого осколках
В моей фантазии неспешной
Я вижу шляпы, треуголки,
Дворцы и бедноты посёлки,
Я вижу конных, вижу пеших.
Вот где история укрылась!
Пусть город наш стал современным,
Архитектура изменилось
И многое не сохранилось.
Лишь только здесь всё неизменно.
И для меня тут есть местечко
Там, где фонарик и иконка.
Я не спеша поставлю свечку,
И Богу прошепчу словечко,
А может пропою негромко.
И загорятся в небе звезды,
Сама в руке зажжется свечка...
Ведь почему они «погосты»?
Мы все сюда приходим в гости,
Чтоб приглянуть себе местечко.
В дни поминания и печали
Я на забытые могилы
Кладу на хлебе ломтик сала,
Чтоб всем прохожим показалось
Что к этим тоже приходили.
Когда нибудь и мой потомок
Неспешным грустным силуэтом
Сюда придёт и может вспомнит
И на заросший скромный холмик
Цветок положит иль конфету.
Ведь там, за гранью неземного
Так хочется, чтоб вспоминали,
Чтобы могилу посещали.
Один цветок, не надо много,
Иль просто имя прочитали.
И связь, что прервалась со смертью
Наладится для нас незримо,
И будет ясно то, что мнимо,
На сердце сразу станет легче:
Ведь жизнь и смерть неразделимы.
Из Петербурга в Стокгольм: как один роман обрёл шведское имя
Моя книга «В свете зелёной лампы», изданная в 2023 году Санкт-Петербургским издательством”Четыре”, только что вышла в Стокгольме на
шведском языке под названием «I ljuset av den gröna lampan». Это роман-сага,
рассказывающий о четырёх поколениях моей семьи. На шведский язык я
перевёл его сам: языком владею свободно и даже состою в Шведском обществе поэтов и композиторов STIM.
Зачем мне нужен был этот перевод? Ответ простой и очень личный. Мои
внуки живут в Швеции и не читают по-русски. Мне же бесконечно хотелось,
чтобы и они, и их будущие дети смогли прикоснуться к истории своих
прародителей, которую я сохранил и описал в этом романе.
Поскольку это произведение я издавал в двух разных странах, у меня
появилась уникальная возможность сравнить сам процесс и его результаты. К
счастью, ни у российских, ни у шведских издателей не возникло ни единого
вопроса к содержанию или языку книги. А вот обо всём остальном хочется
рассказать подробнее.
Работой петербургского издательства «Четыре» я искренне доволен. Это
уже пятая моя книга, которую мы выпускаем вместе. Пользуясь случаем, хочу
сказать им огромно е спасибо за старание, чуткость и высокий
профессионализм. Я с чистой совестью рекомендую коллегам-писателям
обращаться к ним за сотрудничеством — здесь вас точно услышат.
Окрылённый тем, какой солидной, красивой и качественной получилась
моя книга по-русски — с плотной обложкой, отличной бумагой и по-
настоящему презентабельным видом, — я надеялся воссоздать это и в
Стокгольме. Но европейский книжный рынок преподнёс мне немало
сюрпризов.
Стокгольмское издательство «Vibery Press» повело себя иначе. В
переписке они были предельно любезны, чувствовались их большой опыт и
искренняя заинтересованность. Однако шведский менталитет диктует свои
правила, и началось это ещё на этапе перевода.
Переводить собственную книгу на шведский оказалось сложнейшей
задачей. Шведский менталитет и язык кардинально отличаются от наших.
Например, в современном шведском литературном языке практически не
используются длинные предложения — только короткие, рубленые
конструкции. Да и такого невероятного обилия синонимов, как в русском, там
просто нет. В итоге мне пришлось не просто переводить, а фактически
переписывать весь роман заново, адаптируя его под шведского читателя.
Когда перевод был готов, я предложил издателям отправить им
российский экземпляр книги в качестве образца: «Сделайте так же красиво и
солидно». Но не тут-то было. Мне вежливо ответили, что присылать ничего не нужно: у них есть собственный дизайнерский отдел. А главное — мне мягко напомнили, что по контракту мы партнёры, а значит, должны вместе бороться за то, чтобы продукт был максимально коммерчески выгодным. О финансовой прагматичности искусства я, признаться, думал меньше всего, когда целый год кропотливо работал над переводом.
Издательство настоятельно рекомендовало мне выпустить роман в формате
Pocketbook (карманной книги мягкого переплёта). Это совершенно не входило в мои планы! Мне казалось, что история моей семьи достойна солидного тома, а не участия быть затасканным чтивом в вагонах метро и трамваях. Но шведские издатели были непреклонны: «Если напечатать так, как хотите вы, себестоимость взлетит, и книгу никто не купит» .Наши споры длились несколько месяцев.
Мы воевали буквально за каждую деталь:
Твёрдость и глянцевость обложки;
Размер шрифта (издатели настаивали на мелком, я же отчаянно требовал хотя бы 13-й кегель);
Качество и плотность бумаги;
Способ скрепления — прошивать корешок или клеить.
Благодаря этому противостоянию я невероятно углубил свои познания в
книгопечатании. Какие-то позиции мне с боем удалось отстоять, в чём-то пришлось пойти на компромисс.
В итоге книга напечатана и уже в августе поступит в продажу в Швеции. Цель достигнута — внуки смогут её прочесть.
Но, признаюсь честно, после всех этих затяжных баталий и бесконечного
прагматизма у меня напрочь пропало желание издавать книги в Швеции. Зато для издательства ”Четыре” я уже готовлю следующий роман.
